Отправить эту статью по почте 
Написать комментарий 
Лобыкина Е.Н., Лютина Е.И., Жилина Н.М., Лобыкина А.А.
Новокузнецкий
государственный институт усовершенствования врачей – филиал ФГБОУ ВПО РМАНПО
Минздрава России, г.
Новокузнецк, Россия
Кемеровский
государственный медицинский университет, г.
Кемерово, Россия
ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ ВИТАМИНОМ D НАСЕЛЕНИЯ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ – КУЗБАССА
Популярность витамина D в последние
годы объясняется его широким влиянием на организм и развитие заболеваний. В
связи с этим был изучен статус витамина D среди населения Кемеровской
области-Кузбасса.
Материалы и
методы.
Одномоментное выборочное исследование базы данных 21625 человек (17677 взрослых,
3071 детей и 678 подростков), проживающих в Кемеровской области – Кузбасс,
которым в 2023 г. определялся уровень 25(ОН)D) в крови. Оценка показателей
уровня витамина D согласно
рекомендациям Российской ассоциации эндокринологов (<10 нг/мл –
выраженный дефицит; 10-19 нг/мл –дефицит, 20-29 нг/мл –
недостаточность; 30-100 нг/мл – адекватный, >100 нг/мл –
избыточный уровень).
Результаты. Недостаточный
уровень витамина D
(<30 нг/мл) был выявлен у половины (50,8%)
респондентов, которые обратились в центры ООО «КДЛ». В зависимости от возраста,
средний уровень витамина D у детей от 0 до 14 лет составил
34,35 нг/мл; у подростков 15-17 лет – 27,22 нг/мл, в возрасте
18-44 лет – 34,24 нг/мл, в 45-59 лет –36,78, в 60-74 лет –
34,73 нг/мл; у лиц старше 75 лет – 31,89 нг/мл. Гендерных различий выявлено
не было.
У детей 0-14 лет недостаточность витамина D встречалась незначительно чаще
(51,5%), чем адекватный уровень. Только 33,3% подростков имели
нормальные показатели витамина D. Наиболее благополучной среди
взрослых была группа среднего возраста (45-59 лет), в которой 54,3% имели
нормальный уровень витамина D. Самой неблагополучной оказалась группа
лиц старческого возраста, у которых в 46,5% случаев наблюдался нормальный
уровень, а выраженный дефицит витамина D (менее 10 нг/мл) встречался в 4 раза
чаще (9,2%).
Заключение. Недостаточная обеспеченность витамином D
среди населения Кемеровской области-Кузбасс подтверждает
актуальность проведения коррекции D
витаминного статуса среди всех возрастных групп с акцентом на наиболее уязвимую
по обеспеченности витамином D группу подростков
15-17 лет и лиц старческого возраста (старше 75 лет).
Ключевые слова: обеспеченность витамином D; население Кемеровской области – Кузбасса
Lobykina E.N., Liutina E.I., Zhilina N.M., Lobykina A.A.
Novokuznetsk State Institute for
Further Training of Physicians,
Novokuznetsk, Russia
Kemerovo
State Medical University, Kemerovo, Russia
VITAMIN D SUPPLY OF POPULATIONIN THE KEMEROVO REGION-KUZBASS
The popularity of
vitamin D in recent years is due to its wide-ranging effects on the body and
the development of diseases. In this regard, the status of vitamin D among the
population of the Kemerovo Region-Kuzbass was studied.
Materials and
methods. A single-stage sample study of
the database of 21625 people (17677 adults, 3071 children and
678 adolescents), living in the Kemerovo region – Kuzbass, who in 2023
were determined to be 25(OH)D) in the blood. Assessment of vitamin D levels
according to the recommendations of the Russian Association of Endocrinologists
(<10 ng/ml – severe deficiency; 10-19 ng/ml – deficiency, 20-29 ng/ml
– insufficiency; 30-100 ng/ml – adequate, >100 ng/ml – excessive
level).
Results. Insufficient vitamin D levels
(<30 ng/ml) were
detected in half (50.8%) of the respondents who visited KDL LLC centers.
Depending on age, the average vitamin D level in children aged 0 to 14 years was 34.35 ng/ml; in adolescents aged 15-17 years – 27.22 ng/ml, aged 18-44 years – 34.24 ng/ml, in 45-59 years – 36.78, in 60-74 years – 34.73 ng/ml; in people over 75 years – 31.89 ng/ml. No gender differences were found. In children
aged 0-14 years, vitamin D
deficiency was slightly more common (51.5%) than adequate levels. Only 33.3% of
adolescents had normal vitamin D levels. The most favorable group among adults
was the middle-aged group (45-59 years), in which 54.3% had normal vitamin D levels. The most unfavorable
group was the elderly group, in which 46.5% had normal levels, and severe
vitamin D deficiency (less than 10 ng/ml) was 4 times more common
(9.2%).
Conclusion. The insufficient vitamin D supply among the population
of the Kemerovo Region-Kuzbass confirms the relevance of correcting the vitamin
D status among all age groups, with a focus on the most vulnerable group of
adolescents aged 15-17 and the elderly (over 75 years old).
Key words: Vitamin D; vitamin D status; adult population of Kemerovo region – Kuzbass
Популярность витамина D в последние
десятилетия объясняется многочисленными данными о его широком влиянии не только
на костно-суставную систему, но и на функции иммунной, эндокринной, мышечной
систем. В связи с этим, поддерживается и «мода» на витамин D, как со стороны населения, так и врачей многих
специальностей, которые проводят коррекцию витамина D в комплексном
лечении многих заболеваний [1-3].
Несмотря на такую доказанную «популярность» и документированную
важность, большое количество населения,
по-прежнему, испытывает его недостаток. Исследования
последних лет показывают, что дефицит витамина D, который
обычно определяется как концентрация 25(OH)D в сыворотке ниже 20 нг/мл, встречается среди населения различного возраста в 56-100% случаев [4-5].
В глобальном масштабе
распространенность дефицита витамина D
за период 2000-2022 гг. наблюдается у 45% населения (95% ДИ 45–51%). В зависимости
от широты, распространенность варьировалась от 57% (95% ДИ 45–70%) для широт
60–80° с.ш. до 18% (95% ДИ 11–27%) для широт 20-60°с.ш. [4].
В
Российской Федерации у 55,9% населения наблюдается дефицит
витамина D. В возрасте 18-25 лет 89,9%
молодых людей испытывают его недостаточность или дефицит [6-8].
В развитии
дефицита витамина D важное значение имеют место проживания и климат. Известно, что на
территориях, располагающихся выше 35°с.ш., в силу природных особенностей, население
подвержено большему влиянию холодного климата. Особенности угла падения
солнечных лучей на этих территориях значительно снижают возможность адекватной
выработки витамина D у проживающего в этих
климатических условиях населения. Об этом свидетельствуют многочисленные
исследования, в том числе на географических широтах зарубежных стран и обширной
территории Российской Федерации [4, 8-12].
Несмотря на то, что изучение статуса витамина D проводилось на примере регионов, расположенных на территориях с высоким риском развития
дефицита витамина D (в широтах от 45° до 70°с.ш.), данных по обеспеченности витамином D населения Кузбасса, одного
из крупнейших промышленных регионов Западной Сибири, в литературе не
представлено [7].
Между тем, не вызывает
никаких сомнений, что исследования витаминного статуса различных групп
населения РФ актуальны и необходимы для установления региональных, возрастных,
социально-экономических и других особенностей. Более подробная эпидемиологическая характеристика статуса витамина D на
отдельно взятой территории, такой как промышленный Кузбасс, будет иметь большую региональную значимость, позволив в большей степени сохранить и
приумножить трудовой потенциал страны и региона.
Цель исследования – изучить показатели статуса витамина D среди населения, проживающего в Кемеровской
области – Кузбассе.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ
Организация исследования по
структуре представляла собой сочетание одномоментного выборочного (поперечного)
исследования и наблюдательного ретроспективного. Методика
определения уровня 25(ОН)D в сыворотке крови: анализ крови на 25(ОН)D
проводился методом хемилюминесцентного иммуноанализа на анализаторе Alinity I в центрах ООО
«КДЛ». Проведение исследования одобрено локальным этическим комитетом ФГБОУ ДПО
НГИУВ – филиала ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России (протокол № 4 от
25.06.2024 г.)
Выполнен
статистический анализ базы данных 21623 респондентов, которым в период с
01 января 2023 г. по 31 декабря 2023 г. во всех центрах ООО
«КДЛ» и компаний, расположенных на территории Кемеровской области – Кузбасса,
оказывающих медицинские услуги населению на основании лицензионных договоров,
был определен уровень витамина D.
Исследование проведено по единому протоколу во всех исследовательских центрах.
Диагностика
уровня витамина D
основана на определении метаболита 25(ОН)D в сыворотке крови [6]. Согласно
рекомендациям Российской ассоциации эндокринологов 2015-2021 гг., уровень
25(ОН)D расценивался как адекватный при показателе ≥30 нг/мл (≥75 нмоль/л)
до 100 нг/мл; недостаточность – ≥20 и <30 нг/мл
(≥50 и <75 нмоль/л), дефицит – <20 нг/мл (<50 нмоль/л),
выраженный дефицит витамина D – <10 нг/мл (<25 нмоль/л), более
100 нг/мл – избыточный уровень витамина D [6].
Первоначально
представленная база данных включала 21623 результатов исследования.
Однако, в связи с трудностями идентификации по полу, 197 случаев были
исключены из анализа. Таким образом, в исследование включены 21426 (99,0%)
пациентов. Дети и подростки (от 0-18 лет) составили 3749 (17,5%), взрослое
население (18-84 лет и старше) – 17677 человек (82,5%).
В
представленной выборке (n = 21426) количество обратившихся детей в течение календарного года составило
14,3% (n = 3071); подростки обращались реже, в 3,2% случаев (n = 678). Основное число обратившихся в лабораторию были взрослые – 82,5% (n = 17677). Среди взрослого населения основное количество
обратившихся в лабораторию – это было население 18-44 лет (57,3%, n = 10128) и население 45-59 лет
(23,2%, n = 4098). Реже обращалось
население пожилого возраста 60-74 года (16,5%, n = 2916) и старческого возраста – старше 75 лет (3,0%, n = 535).
Для анализа были
сформированы возрастные группы согласно принятой классификации ВОЗ: дети от 0
до 14 лет; подростки 15-17 лет; молодой возраст от 18 до 44 лет;
средний возраст – от 45 до 59 лет; пожилой возраст от 60 до 74 лет;
старческий возраст от 75 до 89 лет и долгожители – старше 90 лет [13].
Статистический
анализ
проводился с помощью лицензионного программного обеспечения IBM SPSS
Statistics, версия 22. База данных дополнена признаками: возрастные интервалы,
нормативная шкала оценки уровня витамина D,
месяц и время года взятия крови. Анализ включал оценку следующих параметров:
анализ лабораторных данных и демографических показателей. Описательная
статистика количественных признаков при распределении, отличающемся от нормального,
представлена медианами, нижним и верхним квартилями, в формате Me (25;75). При
сравнении двух независимых групп по количественному признаку для оценки
статистической значимости межгрупповых различий использован U-тест Манна-Уитни
(U). Несколько независимых групп сравнивались с помощью критерия
Краскелла-Уоллиса. Связь количественных переменных оценивалась с помощью
коэффициента корреляции Спирмена. Для сравнения групп по качественному признаку
использован тест χ² Пирсона. Для статистического «взвешивания» использовалась
актуальная информация о численности населения в зависимости от возраста и
региона, представленная на сайте Федеральной службы государственной статистики
(«Численность населения Российской Федерации по полу и возрасту», url: https://www.gks.ru/compendium/document/13284 [дата обращения:
26.06.2024]). Критический уровень значимости при проверке статистических
гипотез принимался равным 0,05.
РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
Адекватные значения витамина D (≥30 нг/мл) были выявлены у половины обследованных жителей Кузбасса 49,2% (n = 10538). Суммарно низкий статус витамина D: выраженный дефицит витамина D (менее 10 нг/мл) зарегистрирован у 4% (n = 860), дефицит витамина D (10-19 нг/мл) – у 18,4% (n = 3939), недостаток витамина D (20-29 нг/мл) – у 27,4% (n = 5869) обратившихся в лабораторию жителей. Избыточный уровень витамина D, соответствующий показателям более 100 нг/мл, наблюдался только у 1% обратившихся (n = 220) (табл. 1). Гендерных различий по уровню витамина D среди обратившихся в лабораторию для определения уровня в сыворотке крови 25(ОН)D выявлено не было.
Таблица 1. Обеспеченность витамином D различных групп населения
Table 1. Vitamin
D provision for various population groups
|
Возрастной интервал |
Уровень 25(ОН)D в сыворотке крови по всей выборке, абс. (%) | ||||
|
Выраженный дефицит |
Дефицит |
Недостаток |
Адекватный |
Избыток | |
|
0-14 лет |
122 (4,0) |
569 (18,6) |
859 (28,0) |
1492 (48,5) |
29 (0,9) |
|
15-17 лет |
63 (9,3) |
208 (30,7) |
175 (25,8) |
226 (33,3) |
6 (0,9) |
|
18-44 лет |
425 (4,2) |
1847 (18,2) |
2880 (28,4) |
4886 (48,2) |
90 (0,9) |
|
45-59 лет |
101 (2,5) |
639 (15,6) |
1066 (26,0) |
2227 (54,3) |
65 (1,6) |
|
60-74 лет |
100 (3,4) |
572 (19,6) |
757 (26,0) |
1458 (50,0) |
29 (1,0) |
|
75 и более |
49 (9,2) |
104 (19,4) |
132 (24,7) |
249 (46,5) |
1 (0,2) |
|
Всего |
675 (3,8) |
3162 (17,9) |
4835 (27,4) |
8820 (49,9) |
185 (1,0) |
Адекватный уровень витамина D (≥30 нг/мл)
встречался у 49,2% (n = 8025)
обследованных женщин и у такого же количества мужчин 49,2% (n = 2513). Выраженный дефицит
витамина D
встречался у лиц обоего пола примерно одинаково: у женщин в 4,1% (n = 663), у мужчин в 3,9% (n = 197) случаев. Такая же
тенденция наблюдалась и при оценке уровня дефицита (среди женщин в 18,2% (n = 2970) случаев, у мужчин в 19,0%
(n = 969) случаев) и недостатка
витамина D (у женщин и мужчин встречался в 27,5%
(n = 4483) и 27,1% (n = 1386) случаев соответственно).
Избыточный уровень витамина D (более 100 нг/мл) наблюдался у 1,1%
женщин (n = 180) и 0,8%
мужчин (n = 40) (табл. 2).
Таблица 2. Показатели 25(ОН)D в сыворотке крови в зависимости от уровня и
пола
Table 2. Indicators of 25 (OH) D in blood serum, depending on
the level and gender
|
Уровень 25(ОН)D в сыворотке крови |
Количество обследуемых |
|||||
|
Всего |
Женщины |
Мужчины |
||||
|
абс. |
% |
абс. |
% |
абс. |
% |
|
|
Выраженный дефицит |
860 |
4,0 |
663 |
4,1 |
197 |
3,9 |
|
Дефицит |
3939 |
18,4 |
2970 |
18,2 |
969 |
19,0 |
|
Недостаток |
5869 |
27,4 |
4483 |
27,5 |
1386 |
27,1 |
|
Адекватный уровень |
10538 |
49,2 |
8025 |
49,2 |
2513 |
49,2 |
|
Избыточный уровень |
220 |
1,0 |
180 |
1,1 |
40 |
0,8 |
|
Итого |
21426 |
100 |
16321 |
100 |
5105 |
100 |
Сравнительный
анализ значений уровня 25(ОН)D в сыворотке крови среди детей и
подростков показал,
что в возрасте от 0 до 14 лет суммарно: выраженный дефицит, дефицит и
недостаток витамина D встречались примерно одинаково (51,5%), как и адекватный
уровень витамина D (48,5%). Однако в группе подростков 15-17 лет лишь
треть исследуемых (33,2%) имели адекватный уровень обеспеченности витамином D (>30 нг/мл).
Выраженный
дефицит и дефицит в группе подростков встречались в 2 раза чаще, чем в
группе детей 0-14 лет. Это подчеркивает, что подростки являются наиболее
неблагополучной возрастной группой по адекватному уровню витамина D (табл. 1).
Анализируя низкие
показатели обеспеченности витамином Д среди детей было выявлено, что выраженный
дефицит витамина D у детей
(менее 10 нг/мл) зарегистрирован у 4% (n = 122),
дефицит витамина D
(10-19 нг/мл) – у 18,6%
(n = 569), недостаток витамина D (20-29 нг/мл) – у 28,0%
(n = 859). Избыточный уровень
витамина D, соответствующий показателям более 100 нг/мл,
наблюдался лишь у 0,9% (n = 29)
обратившихся (табл.
1).
Гендерных
различий по уровню витамина D среди детей, обратившихся в лабораторию для определения уровня в
сыворотке крови 25(ОН)D, выявлено не было. Адекватный
уровень витамина D (≥30 нг/мл)
встречался у 47,6% (n = 1096)
обследованных девочек и у такого же количества мальчиков (51,6%, n = 396). При этом у выраженный
дефицит витамина D
встречался у 3,8% (n = 87)
девочек, и у 4,6% (n = 35)
мальчиков. Дефицит витамина D наблюдался в 19,0% (n = 438) случаев у девочек и в 17,1% (n = 131) случаев у мальчиков. Недостаток витамина D у девочек и мальчиков встречался в
28,6% (n = 659) и в 26,1% (n = 200) случаев соответственно.
Избыточный уровень витамина D (показатель более 100 нг/мл)
наблюдался у 1,0% (n = 24) девочек и у 0,7% (n = 5) мальчиков
(табл.
3).
Таблица 3. Показатели 25(ОН)D в сыворотке
крови в зависимости от уровня и пола (дети)
Table
3. Indicators
25 (ОН)D in blood serum depending on level and gender(children)
|
Уровень 25(ОН)D в сыворотке крови |
Количество обследуемых (n =3071 чел.) |
|||||
|
Всего |
Девочки |
Мальчики |
||||
|
абс. |
% |
абс. |
% |
абс. |
% |
|
|
Выраженный дефицит |
122 |
4,0 |
87 |
3,8 |
35 |
4,6 |
|
Дефицит |
569 |
18,5 |
438 |
19,0 |
131 |
17,1 |
|
Недостаток |
859 |
28,0 |
659 |
28,6 |
200 |
26,1 |
|
Адекватный уровень |
1492 |
48,6 |
1096 |
47,6 |
396 |
51,6 |
|
Избыточный уровень |
29 |
0,9 |
24 |
1,0 |
5 |
0,7 |
|
Итого |
3071 |
100 |
2304 |
100 |
767 |
100 |
Среди подростков
15-17 лет лишь треть исследуемых (33,2%, n = 226) имели адекватный уровень
обеспеченности витамином D (>30 нг/мл).
Выраженный дефицит витамина D (менее 10 нг/мл)
зарегистрирован у 9,3% (n = 63),
дефицит витамина D
(10-19 нг/мл) – у 30,7%
(n = 208), недостаток витамина D (20-29 нг/мл) – у 25,8%
(n = 175). Избыточный уровень
витамина D, соответствующий показателям более 100 нг/мл,
наблюдался у 0,9% (n = 6)
обратившихся (табл.
4).
Таблица 4. Показатели 25(ОН)D в сыворотке
крови в зависимости уровня и пола (подростки)
Table
4. Indicators
25(ОН)D in blood serum depending on level and gender (adolescents)
|
Уровень 25(ОН)D в сыворотке крови |
Количество обследуемых (n = 678 чел.) |
|||||
|
Всего |
Девушки |
Юноши |
||||
|
абс. |
% |
абс. |
% |
абс. |
% |
|
|
Выраженный дефицит |
63 |
9,3 |
51 |
10,1 |
12 |
6,9 |
|
Дефицит |
208 |
30,7 |
153 |
30,3 |
55 |
31,8 |
|
Недостаток |
175 |
25,8 |
133 |
26,3 |
42 |
24,3 |
|
Адекватный уровень |
226 |
33,3 |
162 |
32,1 |
64 |
37,0 |
|
Избыточный уровень |
6 |
0,9 |
6 |
1,2 |
0 |
0 |
|
Итого |
678 |
100 |
505 |
100 |
173 |
100 |
Анализируя гендерные особенности обратившихся в лабораторию для определения уровня в сыворотке крови
25(ОН)D подростков установлено, что адекватный
уровень витамина D (≥30 нг/мл)
у юношей встречался чаще (37,0%; n = 64),
чем у девушек (32,1%; n = 162).
При этом у девушек выраженный дефицит витамина D встречался чаще
– у 10,1% (n = 51), чем у юношей – у 6,9% (n = 12). Дефицит витамина D среди юношей (31,8%; n = 55) и девушек (30,3%; n = 153), как и недостаток витамина
D у девушек и юношей (в 26,3% (n = 133) и 24,3% (n = 42) соответственно) встречался
примерно с одинаковой частотой. Избыточный уровень витамина D
(показатель более 100 нг/мл) наблюдался у 1,2% девушек (n = 6) и не встречался у
юношей.
Возрастной
состав взрослого населения выборки был представлен наибольшим количеством лиц
молодого возраста (18-44 лет): 57,3% случаев. Лица среднего, пожилого и
старческого возраста составили 23,2%, 16,5%, 3,0% случаев соответственно. Женщины обращались
за проведением исследования в 3 раза чаще (76,4%; n =
13512), чем
мужчины (23,6%, n = 4165).
Среди
взрослого населения, суммарно (49,1%): выраженный дефицит (3,8%), дефицит
(17,9%) и недостаток (27,4%) витамина D встречались почти с одинаковой
частотой, чем его адекватный уровень (49,9%). Избыточный уровень витамина D
встречался редко – в 1% случаев (табл. 5).
Таблица 5. Показатели 25(ОН)D в сыворотке
крови в зависимости уровня и пола (взрослые)
Table
5. Indicators
25(ОН)D in blood serum depending on level and gender (adults)
|
Уровень 25(ОН)D в сыворотке крови |
Количество обследуемых (n = 17677 чел.) |
|||||
|
Всего |
Женщины |
Мужчины |
||||
|
абс. |
% |
абс. |
% |
абс. |
% |
|
|
Выраженный дефицит |
675 |
3,8 |
525 |
3,9 |
150 |
3,6 |
|
Дефицит |
3162 |
17,9 |
2379 |
17,6 |
783 |
18,8 |
|
Недостаток |
4835 |
27,4 |
3691 |
27,3 |
1144 |
27,5 |
|
Адекватный уровень |
8820 |
49,9 |
6767 |
50,1 |
2053 |
49,3 |
|
Избыточный уровень |
185 |
1 |
150 |
1,1 |
35 |
0,8 |
|
Итого |
17677 |
100 |
13512 |
100 |
4165 |
100 |
Анализируя гендерные особенности взрослого населения установлено, что особенностей в адекватном
уровне потребления витамина D (≥30 нг/мл) среди
мужчин (49,3%; n = 2053)
и женщин (50,1%; n = 6767)
нет. Выраженный дефицит витамина D встречался практически с одинаковой
частотой (у женщин 3,9% (n = 525);
у мужчин – 3,6% (n = 150).
Среди показателей дефицита и недостаточности витамина D гендерные
особенности также не определялись: дефицит встречался у мужчин в 18,8% (n = 783), а у женщин – в 17,6% (n = 2379) случаев. Недостаточность
витамина D – у 27,5% (n = 1144) и 27,3% (n = 3691)
мужчин и женщин соответственно. Избыточный уровень витамина D
(показатель более 100 нг/мл) наблюдался у 1,1% женщин (n = 150) и у 0,8% (n = 35) мужчин (табл. 5).
Возрастные
особенности взрослого населения показали, что в группе 18-44 лет суммарно
(49,1%): выраженный дефицит (3,8%), дефицит (17,9%) и недостаток (27,4%)
витамина D встречались почти с одинаковой частотой, чем его адекватный уровень
(49,9%). Избыточный уровень витамина D встречался редко – в 1% случаев (табл. 1).
В
возрастной группе 45-59 лет чаще, чем в других группах, у более чем
половины обследованных встречался адекватный уровень витамина D (54,3%). Это
самый высокий показатель в исследовании. Среди различных видов недостаточности
витамина D в этом возрасте чаще встречался недостаток (26,0%), чем дефицит
(15,6%) и выраженный дефицит (2,5%).
В
группе лиц пожилого возраста (60-74 лет) – адекватный уровень встречался у
половины обследованных (50,0%; n = 1458),
различные виды недостаточности и дефицита витамина D суммарно – в 49,0% случаев
(выраженный дефицит 3,4% (n = 100),
дефицит 19,6% (n = 572),
недостаток 26% (n = 757)).
Для
лиц старческого возраста (старше 75 лет) отмечался самый высокий процент
встречаемости выраженного дефицита витамина D (9,2%; n =
49), дефицит наблюдался в 19,4% (n = 104), а недостаток
– в 24,7% (n = 132) случаев. Соответственно, частота
адекватного уровня витамина D была в 46,5% случаев (n = 249) – это самый
низкий уровень адекватной обеспеченности витамином D среди взрослого населения.
Таким
образом, наиболее благополучной по уровню витамина D среди
взрослых была группа среднего возраста (45-59 лет), в которой у 54,3%
исследуемых уровень витамина D соответствовал норме, и только 2%
респондентов имели выраженный дефицит витамина D. Самой
неблагополучной была группа лиц старческого возраста, у которых только у 46,5% случаев
прослеживался адекватный уровень витамина, а выраженный дефицит витамина D (менее
10 нг/мл) встречался в 4 раза чаще – 9,2%.
Средний уровень витамина D у детей в возрасте 0-14 лет составил
34,35 нг/мл (медиана 29,6, 95% ДИ: 33,65–35,04), а у подростков в возрасте
15-17 лет – 27,22 нг/мл (медиана 23,1, 95% ДИ: 25,88–25,39). Среди
взрослого населения показатели среднего уровня витамина D составили:
в возрасте 18-44 лет – 34,24 нг/мл (медиана 29,6, 95% ДИ:33,86–34,63),
в возрасте 45-59 лет – 36,78 нг/мл (медиана 32,2, 95% ДИ:36,14–37,41),
в возрасте 60-74 лет – 34,73 нг/мл (медиана 30,4, 95% ДИ: 34,01–34,45),
у лиц старше 75 лет – 31,89 нг/мл (медиана 28,6, 95% ДИ: 30,32–33,45).
Среди лиц женского пола средний уровень витамина D составил
в возрасте 0-14 лет – 34,35 нг/мл (медиана 29,4; 95% ДИ: 33,53–35,11),
в возрасте 15-17 лет – 27,13 нг/мл (медиана 22,9; 95% ДИ: 25,50–28,76).
Среди взрослых женщин в возрасте 18-44 лет показатели среднего уровня
витамина D
составили 34,23 нг/мл (медиана 29,6; 95% ДИ: 33,79–34,66), в
возрасте 45-59 лет – 36,9 нг/мл (медиана 32,4; 95% ДИ: 36,23–37,70),
в возрасте 60-74 лет – 34,75 нг/мл (медиана 30,6; 95% ДИ: 33,9–35,58),
у лиц старше 75 лет – 31,7 нг/мл (медиана 28,5; 95% ДИ: 29,89–33,64).
Среди лиц мужского пола средний уровень витамина D составил
в возрасте 0-14 лет – 34,52 нг/мл (медиана 30,6; 95% ДИ: 33,17–35,87),
в возрасте 15-17 лет – 27,67 нг/мл (медиана 23,7; 95% ДИ: 25,35–29,98).
Среди взрослых мужчин в возрасте 18-44 лет показатели среднего уровня
витамина D
составили 34,23 нг/мл (медиана 29,4; 95% ДИ: 33,42–35,04); в возрасте
45-59 лет – 36,16 нг/мл (медиана 31,4; 95% ДИ: 34,8–37,43); в возрасте
60-74 лет – 34,62 нг/мл (медиана 29,8; 95% ДИ: 33,14–36,14), у лиц
старше 75 лет – 32,29 нг/мл ( медиана 29,2; 95% ДИ: 29,42–35,15).
Критерий Краскелла-Уоллиса показал значимое различие между значениями уровней
витамина D по
возрастным интервалам: χ2 = 197,1, р < 0,001.
ОБСУЖДЕНИЕ
В настоящее время, как и
20-25 лет назад, распространенность дефицита 25(OH)D в сыворотке
крови достаточно велика и практически не
меняется: около половины населения Земли имеют низкую обеспеченность
витамином D [1, 2, 4-6].
В нашем исследовании у всех обратившихся в
центры ООО «КДЛ» жителей Кемеровской области – Кузбасса показатели среднего
значения витамина D составили 34,5 нг/мл, т.е. уровень обеспеченности витамином D
характеризовался как оптимальный и соответствовал адекватному уровню, в отличие
от результатов
исследований по РФ, где средний уровень 25(OH)D в сыворотке крови среди участников
исследования составлял 20,87 нг/мл [6, 14]. В сравнении с
показателями в Омской области (регион Западной Сибири), где медиана уровня 25(ОН)D у всех обследованных была 22,2 нг/мл,
данные по Кемеровской области – Кузбассу существенно выше [14].
Между тем, по результатам исследований,
показатели распространенности дефицита витамина D
в РФ весьма вариабельны. По данным Суплотовой Л.А. и соавт. (2021),
оптимальный уровень 25(OH)D в различных регионах России диагностирован лишь у
15,7% обследованных. При этом, у 84,2% установлен показатель низкого статуса
витамина D. В том числе, недостаточность зарегистрирована у 27,8%, а дефицит – у
56,4% [7].
По другим регионам дефицит витамина D
варьирует от 26,5% (Амурская область) до 82,2% (г. Кызыл), с недостаточностью
и дефицитом витамина D от 42,4% (Дальний
Восток) и 63,8% (г. Тюмень) до 93,4% (Западное Заполярье) [8, 9, 11, 12].
Проведенное
исследование обеспеченности витамином D в Кемеровской области – Кузбассе расширило
представление о географии и уровнях обеспеченности витамином D жителей России.
Это один из крупнейших промышленных центров
Западной Сибири, расположенный между 52-56° с.ш., т.е. территории в широтах от 45° до 70° с потенциально высоким риском развития дефицита витамина D.
Сопоставляя данные литературы с показателями,
полученными в нашем исследовании, было выявлено, что в Кузбассе
половина (49,2%) обратившихся в лабораторию жителей имела адекватный уровень
витамина
D. Это практически в 2 раза (1,9 раз)
больше, чем среди жителей Омской области (25,7%) [14], в 2,7 раза
выше, чем в г. Новосибирске (18,2%) и г. Норильске (18,62%) [7], а также в 6,7 раз
выше, чем среди населения, проживающего на территории Тюменского региона (3,3%) [15].
В
проведенном исследовании мы не выявили гендерных особенностей в обеспеченности
витамином Д, хотя, согласно исследованиям, чаще встречается дефицит у лиц
мужского пола [7].
Несмотря
на одинаковые географические широты расположения крупных сибирских промышленно развитых
городов, обеспеченность витамином D в Кузбассе значительно лучше, чем в других
регионах Сибири. Очевидно, что географическое расположение Кемеровской области,
которое находится в зоне низкой инсоляции, можно считать ведущей причиной выявленной
недостаточной обеспеченности витамином D как взрослого, так и детского
населения Кузбасса. Низкий уровень эндогенного синтеза витамина D вследствие
недостаточной инсоляции на территории Кузбасса могут усугублять и
многочисленные экологические факторы (загрязненность атмосферы за счет
промышленных отходов), ослабляющие воздействие УФ-излучения спектра В. Однако
выявленные особенности можно также объяснить
наличием в области двух медицинских учреждений высшего и дополнительного
профессионального образования с традиционно высоким уровнем обучения
медицинских работников по вопросам профилактики дефицитных состояний. Другой
возможной причиной расхождения показателей обеспеченности могло быть низкое
число выборки обследованных в сравниваемых регионах [7].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проблема недостаточной обеспеченности витамином D в
настоящее время касается всех возрастных групп детского и взрослого населения
крупного промышленного региона Западной Сибири. Выявленная недостаточная
обеспеченность витамином D среди мужчин и женщин
всех возрастных групп населения Кемеровской области – Кузбасс (сниженные уровни
25(ОН)D выявляются у 50,8% населения) еще раз
подтверждает актуальность проведения коррекции витаминного статуса среди всего
населения данного региона проживания. Необходимо делать акцент на самые
уязвимые по обеспеченности витамином D группы
населения – это подростки 15-17 лет, лица старческого возраста (старше 75 лет),
среди которых больше всего обратившихся в лабораторию респондентов (более 9%)
имели выраженный дефицит витамина D.
Помимо этого, вполне закономерным и не менее актуальным
является рассмотрение вопроса об установлении региональных и возрастных норм
витамина D. Нахождение
показателей витамина Д на нижних уровнях референса и крайне низкий процент
выявления высоких значений уровня витамина позволяет разработать региональные
нормы потребления витамина Д в сторону увеличения профилактических доз,
принятых для всего населения РФ. Это, с учетом широкого спектра регулирующего действия
витамина D на различные органы и системы,
позволит не только своевременно проводить коррекцию уровня витамина D, но и более эффективно влиять на патогенетические
причины развития многих хронических заболеваний населения Кемеровской области. Принятие
мер в Кемеровской области по повышению статуса витамина D и поддержание
оптимальной концентрации 25(ОН)D в крови у детского и взрослого населения
позволит улучшить состояние здоровья и, возможно, снизить риск развития многих
хронических заболеваний среди населения региона.
Пристальное внимание
к проблеме дефицита и недостаточности витамина D в Кемеровской области – Кузбассе
будет способствовать формированию различных образовательных и профилактических
программ, необходимых для укрепления здоровья и улучшения качества жизни
населения.
Информация о финансировании и конфликте интересов
Исследование не имело
спонсорской поддержки.
Авторы декларируют
отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией
настоящей статьи.
ЛИТЕРАТУРА / REFERENCES:
1. Grant WB,
Wimalawansa SJ, Pludowski P, Cheng RZ. Vitamin D: Evidence-Based Health
Benefits and Recommendations for Population Guidelines. Nutrients. 2025; 17(2): 277. doi: 10.3390/nu17020277
2. Yang A, Lv Q, Chen F, Wang
D, Liu Y, Shi W. Identification of Recent Trends in Research on Vitamin D: A
Quantitative and Co-Word Analysis. Medical
Science Monitor. 2019; 25: 643-655. doi: 10.12659/MSM.913026
3. Pigarova
EA, Petrushkina AA. Non-classical effects of vitamin D. Osteoporosis and Bone Diseases. 2017; 20(3): 90-101. Russian (Пигарова Е.А.,
Петрушкина А.А. Неклассические эффекты витамина D //Остеопороз и остеопатии. 2017. Т. 20, № 3. С. 90-101.) doi: 10.14341/osteo20173
4. Cui A, Zhang T, Xiao P, Fan Z, Wang H,
Zhuang Y. Global and regional prevalence of vitamin D deficiency in
population-based studies from 2000 to 2022: A pooled analysis of 7.9 million
participants. Frontiers in Nutrition.
2023; 10: 1070808. doi: 10.3389/fnut.2023.1070808
5. Holmannova D, Borsky P,
Kremlacek J, Krejsek J, Hodacova L, Cizkova A, et al. High prevalence of low
vitamin D status in the Czech Republic: a retrospective study of 119,925
participants. Eur J Clin Nutr. 2025;
79(7): 641-652. doi: 10.1038/s41430-025-01587-0
6. Pigarova EA, Rozhinskaya
LYa, Belaya ZhE, Dzeranova LK, Karonova TL, Ilyin AV, et al. Clinical
recommendations of the Russian Association of Endocrinologists on the
diagnosis, treatment and prevention of vitamin D deficiency in adults. Problems of Endocrinology. 2016; 62(4): 60-84.
Russian (Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Белая Ж.Е., Дзеранова
Л.К., Каронова Т.Л., Ильин А.В., и др. Клинические рекомендации Российской
ассоциации эндокринологов по диагностике, лечению и профилактике дефицита
витамина D у взрослых //Проблемы
Эндокринологии. 2016. Т.
62, № 4. С. 60-84.) doi:10.14341/probl201662460-84
7. Suplotova LA, Avdeeva VA, Pigarova EA,
Rozhinskaya LYa, Troshina EA. Vitamin D deficiency in Russia: the first results
of a register-based non-interventional study of the frequency of vitamin D
deficiency and insufficiency in various geographical regions of the country. Problems of Endocrinology. 2021; 67(2):
84-92.
Russian (Суплотова Л.А.,
Авдеева В.А., Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я., Трошина Е.А. Дефицит витамина D в России: первые
результаты регистрового неинтервенционного исследования частоты дефицита и
недостаточности витамина D в различных географических регионах страны //Проблемы
Эндокринологии. 2021. Т. 67, № 2. С. 84-92.) doi: 10.14341/probl12736
8. Petrushkina AA, Pigarova EA, Rozhinskaya
LYa. Epidemiology of vitamin D deficiency in the Russian Federation. Osteoporosis and osteopathies. 2018;
21(3): 15-20. Russian (Петрушкина А.А., Пигарова Е.А., Рожинская Л.Я. Эпидемиология дефицита витамина D в Российской Федерации //Остеопороз и остеопатии. 2018. Т. 21, № 3. С. 15-20.) doi: 10.14341/osteo10038
9. Spasich TA, Lemeshevskaya EP, Reshetnik
LA, Vinogradova AV, Garmaeva SB. The hygienic significance of vitamin D
deficiency in the population of the Irkutsk region and ways to prevent it. Acta Biomedica Scientifica. 2014;
100(6): 44-47. Russian (Спасич Т.А., Лемешевская Е.П., Решетник Л.А., Виноградова А.В., Гармаева С.Б. Гигиеническое значение дефицита витамина D у населения Иркутской области и пути его профилактики
//Acta Biomedica Scientifica. 2014. Т. 100, № 6. С. 44-47)
10. Malyavskaya SI, Kostrova GN, Lebedev AV.
Vitamin D levels in representatives of various population groups of the city of
Arkhangelsk. Human ecology. 2018;
356(1): 60-64. Russian (Малявская С.И., Кострова Г.Н., Лебедев А.В. Уровни
витамина D у представителей различных групп населения города Архангельска
//Экология человека. 2018.
Т. 356, № 1. С. 60-64)
11. Borisenko EP, Romantsova EB, Babtseva AF.
Vitamin D provision for children and adults in the Amur region. Bulletin. 2016; 9(60): 57-61. Russian (Борисенко Е.П.,
Романцова Е.Б., Бабцева А.Ф. Обеспеченность витамином D детского и взрослого
населения Амурской области //Бюллетень. 2016. Т. 9, № 60. С. 57-61)
12. Wilms EA, Dobrovolskaya EV,
Turchaninov DV, Bykova EA, Sokhoshko IA. Vitamin D availability in the adult
population of Western Siberia: population study data. Nutrition issues. 2019; 88(4): 75-82. Russian (Вильмс Е.А.,
Добровольская Е.В., Турчанинов Д.В., Быкова Е.А., Сохошко И.А. Обеспеченность
взрослого населения Западной Сибири витамином D: данные популяционного
исследования //Вопросы питания. 2019. Т. 88, № 4. С. 75-82.)
doi: 10.24411/0042-8833-2019-10044
13. Order N 804n of the Russian
Ministry of Health dated 15.11.2022 (Appendix N1 «Age Categories of the Adult
Population»). Russian
(Приказ Минздрава России № 804н от 15.11.2022 (Приложение № 1 «Возрастные
категории взрослого населения»)) https://docs.cntd.ru/document/656102211
14. Vlasenko NYu, Demdoumi NYu,
Pavlinova EB, Shevchenko SA, Bitautene AS. Results of a study of vitamin D
levels in children and adolescents of the Omsk region. Russian Pediatric Journal. 2022; 3(1): 71. Russian (Власенко Н.Ю., Демдоуми Н.Ю., Павлинова Е.Б.,
Шевченко С.А., Битаутене А.С. Результаты исследования уровня витамина D у детей и подростков Омской области //Российский
педиатрический журнал. 2022. Т. 3, № 1. С. 71)
15. Suplotova
LA, Avdeeva VA, Rozhinskaya LYa. Vitamin D status among residents of the Tyumen
region. Obesity and metabolism. 2019; 16(2): 69-74.
Russian (Суплотова Л.А., Авдеева
В.А., Рожинская Л.Я. Статус витамина D у жителей Тюменского региона //Ожирение
и метаболизм. 2019. Т. 16, № 2. С. 69-74.) doi: 10.14341/omet10162
Корреспонденцию адресовать:
ЛОБЫКИНА Елена Николаевна
654005, г. Новокузнецк, пр. Строителей, д. 5, НГИУВ – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России
Тел: 8 (3842) 45-13-44 E-mail: len67@mail.ru
Сведения об авторах:
ЛОБЫКИНА Елена Николаевна
доктор мед. наук,
профессор, зав. кафедрой гигиены, эпидемиологии и здорового образа жизни, НГИУВ – филиал
ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России г. Новокузнецк, Россия
E-mail: len67@mail.ru
ЛЮТИНА Елена Ивановна
доктор мед. наук, профессор
кафедры педиатрии и неонатологии, НГИУВ – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава
России, г.
Новокузнецк, Россия
E-mail: elenalutina@mail.ru
ЖИЛИНА Наталья Михайловна
доктор техн. наук, профессор,
зав. кафедрой медкибернетики и информатики, НГИУВ – филиал ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава
России, г.
Новокузнецк, Россия
E-mail: Zhilina.ngiuv@yandex.ru
ЛОБЫКИНА Анна Андреевна
ассистент кафедры педиатрии
и неонатологии, ФГБОУ ВО КемГМУ Минздрава России, г. Кемерово, Россия
E-mail: anna.lobykina@mail.ru
Information about authors:
LOBYKINA
Elena Nikolaevna
doctor of
medical sciences, professor, head of the department of hygiene, epidemiology
and healthy lifestyle, Novokuznetsk
State Institute for Further Training of Physicians, Novokuznetsk, Russia
E-mail: len67@mail.ru
LUTINA Elena
Ivanovna
doctor of
medical sciences, professor of the department of pediatrics and neonatology, Novokuznetsk State Institute for
Further Training of Physicians,
Novokuznetsk, Russia
E-mail: elenalutina@mail.ru
ZHILINA Natalia
Michailovna
doctor of technical sciences, professor, head of the department of
medical cybernetics and informatics, Novokuznetsk State Institute for Further Training of Physicians, Novokuznetsk, Russia
E-mail: Zhilina.ngiuv@yandex.ru
LOBYKINA Anna
Andreevna
assistant at the department of pediatrics and neonatology, Kemerovo
State Medical University, Kemerovo, Russia
E-mail: anna.lobykina@mail.ru
Ссылки
- На текущий момент ссылки отсутствуют.
